Грэг Хандевидт (экс-Kublai Khan): «Каждая группа, в которой я играл, была для меня всем»

Название Kublai Khan прекрасно знакомо любому ценителю трэша, если, конечно, он начал слушать эту музыку не вчера. Многим группа известна как коллектив бывшего гитариста Megadeth Грэга Хандевидта. Однако было бы несправедливо считать, что группа «выехала» лишь на связи с более именитыми коллегами. Единственный альбом Kublai Khan Annihilation” хорош сам по себе — злобный и сырой трэш в своём первозданном виде. В год 30-летия альбома мы связались с Грэгом Хандэвидтом, чтобы ещё раз вспомнить, как всё это было.

Read English version HERE

В 1982 году ты вместе с Дэвидом Эллефсоном переехал из Миннеаполиса в Лос-Анджелес, чтобы изучать музыку. Какое впечатление на тебя произвёл Лос-Анджелес и его сцена? И кстати, поступил ли ты в знаменитый “GIT” (“Guitar Institute of Technologies”)?

Я бы сказал, что с самого начала мы ощутили себя в Лос-Анджелесе так, словно это было идеально место для нас. Этот город разительно отличался от места, где мы выросли. Мы влюбились в местную сцену, потому что здесь мы могли с головой окунуться в музыку, чего не было в наших краях. Куда бы мы ни пошли, везде были люди из шоу-бизнеса, и мы могли увидеть тех, кого раньше считали богами. Именно здесь мы начали понимать, что рок-звёзды такие же простые люди, как и мы. Тогда мы познакомились с некоторыми музыкантами, которые затем сделали головокружительную карьеру. Что касается “GIT”, то нет — мы так и не поступили в него.

После короткого пребывания в Megadeth ты вернулся в Миннеаполис. Правда ли, что на это решение повлияла необходимость заботиться о ребёнке?

Да, у меня был ребёнок в Миннеаполисе, и это накладывало определённые обязательства.

Когда ты встретил гитариста Кевина Идсо, он был фэном Motley Crue, и именно ты познакомил его с более тяжёлой музыкой. Насколько популярным был трэш в Минеаполисе в то время? Общались ли вы с командами вроде Impaler, Powermad, Soilent Green?

В то время трэш как таковой ещё и не существовал. Это был новый, нарождающийся жанр, который создавался и нами в том числе во многом спонтанно. Сказать, что трэш был мало популярен было бы неправильно. В Миннесоте его просто не было. Что касается месных групп, то мы дружили с Powermad, Impaler, Vile и другими. Я до сих поддерживаю отношения с Джоэлем Дюбэем (гитарист/вокалист Powermad) и Биллом Линдси (вокалист Impaler). В октябре прошлого года я смог повидаться с Джоэлем, когда у нас выступали Megadeth. Дирк (Вербюрен, концертный барабанщик Megadeth) играл на последнем альбоме Powermad (Infinite”, 2015), и эта запись рулит, люди должны её послушать. Так что Джоэль пришёл на концерт «Меги», и было здорово повидаться с ним.

В разных интервью ты упоминал, что группа записала два демо, включая “Clash of the Swords”, однако все источники упоминают только кассету “Rape, Pillage and Destroy”. Не мог бы ты прояснить ситуацию?

Так и было. Мы записали «Clash of the Swords” в Миннеаполисе, если я не ошибаюсь, в 1985 году.

Были ли ваши демки популярны? Посылали ли вы их лейблам вроде Megaforce, Metal Blade, Combat, Roadrunner?

Сейчас уже трудно сказать, сколько копий демок мы разослали, а поэтому и сказать что-то об их популярности мне тоже сложно. Думаю, что всё-таки были, но насколько — я вообще без понятия. А что касается лейблов, то да — мы слали кассеты всем, кого могли вспомнить, включая мейджоры.

В итоге группа подписалась на Shark Records, которые в итоге кинули вас. Я знаю, что эта ситуация долго не давала тебе покоя. Удалось ли её в итоге как-то разрулить?

Лейбл нарушил наши договорённости практически сразу же после того, как получил от нас запись. У нас не было никакой поддержки с их стороны, и до сих пор мы не получили информации о продажах пластинки. Я знаю, что мы были не единственными, кто столкнулся с таким отношением со стороны этой конторы. Даже другие лейблы пострадали от Shark Records. Последний раз я общался с этими людьми в 1999 году. Я попытался узнать количество проданных альбомов, но в ответ они стали наезжать на меня. Это было абсолютно непрофессионально с их стороны. Так что проблему разрешить не удалось.

А какое отношение имел к изданию лейбл New Renaissance Records? Помогал ли он вам в раскрутке?

New Renaissance издали наш альбом по лицензии Shark Records. New Renaissance были просто прекрасны. У меня слов не хватит, чтобы описать, как здорово к нам относилась Энн (Болейн, вокалистка Helion и основательница New Renaissance Records) и её коллеги. С ними можно было иметь дело, а вот Shark были проблемой и для нас, и для своих деловых партнёров. New Renaissance делали всё возможное, чтобы помочь нам, а Shark не дали нам ровным счётом ничего. Надо сказать, что в то время группа привлекала внимание прессы, и мы давали множество интервью. Что касается рецензий, обычно они были положительными. Чаще всего критике подвергался саунд альбома. Мы записали всё в спешке и практически при полном отсутствии денег.

Все песни на Annihilation” были написаны тобой и Кевином Идсо. Расскажи, как вам работалось вместе. Вы были равноправными соавторами или же каждый работал над своим материалом самостоятельно?

Думаю, мы работали и так, и так. Я сочинил множество спид/трэшевых риффов  ещё до знакомства с Кевином. Я-то уже побывал в Лос-Анджелесе и вернулся обратно. А он не выбирался из провинциальной Миннесоты и не знал, что из себя представляет трэш. Он считал своими кумирами Motley Crue, Kiss и Bon Jovi. Так что в самом начале в плане стилей нас разделяли галактики. Но когда мы начали играть вместе, он стал играть в более скоростной, трэшевой манере и постепенно стал сочинять риффы, которые можно было использовать для наших песен. Каждый из нас сочинял песни в более или менее законченном виде, но они неминуемо менялись, когда мы начинали играть их вместе и придумывать аранжировки. В общем, музыка на этом альбоме стала результатом общих усилий. На мой взгляд, именно поэтому мы и звучали неповторимо.

Расскажи, как записывался альбом. Что из себя представляла студия Westwood Sound Studio? Насколько важную роль сыграли Питер Дэвис и Джонатан Акре? Правда ли, что альбом был записан и смикширован за 3 дня?

Студия Westwood была очень хорошей, но у нас практически не было денег. Запись получилась настолько сырой, насколько это возможно. По сути, мы записали «живой» альбом. Лейбл выделил на всю запись 3000 баксов. Питер занимался оформлением релиза, студийным временем и т. д. Джонатан отвечал за микшрование, но группа присматривала за этим процессом. Я терпеть не могу качество записи, и да — на всё про всё  нас ушло 3 дня.

Альбом получил достойные оценки в журналах вроде «Metal Forces”, а вот более мажорные издания ругали вас за плохой звук, простые песни и т. д.

Ну, насколько я помню, рецензии в прессе были положительными. Но если честно, мы не придавали тому большого значения. Фэнам наш альбом вроде тоже нравился.

Группа выступала на знаменитом «Milwaukee Metal Fest I”. Какие остались впечатления от него? Кстати, что ты можешь сказать об одном из организаторов фестиваля Джеке Кошике? У разных групп о нём остались разные мнения.

Это было отличное время, и нам удалось потусоваться с разными крутыми командами. Одно из самых ярких впечатлений — общение с Чаком Шульдинером на крыше помещения, в котором проходил фестиваль. Он был очень талантливым и приятным в общении парнем. Кстати, я тут вспомнил одну вещь. В подвале помещения были дорожки для боулинга. После фестиваля мы спустились вниз и зарубились в боулинг с At War. Это была настоящая битва, хотя я уже не могу вспомнить, кто выиграл. Так что сам концерт прошёл отлично. А вот кто такой Джек Кошик я даже не знаю.

Насколько серьёзно ты относился к группе и почему она в итоге распалась? Было ли это связано с объективными причинами или всё произошло из-за личных разногласий?

Конечно я стремился, чтобы группа была профессиональной. Каждая группа, в которой я играл, была для меня всем: первые группы, с которых всё началось (ToZ, Killers), Megadeth в начале их карьеры, и наконец Kublai Khan. Все они и были моей жизнью. Я просыпался с мыслями о Kublai Khan. Я был полностью погружен в дела этой группы. С самых ранних лет я мечтал о том, чтобы стать профессиональным музыкантом. Что касается группы, то она распалась из-за личных разногласий, которые появились после подписания контракта с лейблом. Извини, но я не хочу углубляться в подробности. Просто хочу отметить, что ряд проблем возник как из-за банальной зависти, так и из-за абсолютно нереалистичных идей по поводу развития группы. Это сделало существование группы невозможным. Лично я уже не мог больше мириться с положением нищенствующего музыканта, ведь у меня были обязательства перед семьёй. Когда стало понятно, что Kublai Khan не светит успех, я принял невероятно трудное решение уйти из музыки, чтобы обеспечить себе стабильный заработок.

Перенесёмся в 2003 год. Что заставило тебя и Кевина Идсо возродить группу? Связвались ли вы с другими оригинальными участниками Kublai Khan? Почему реюнион продлился недолго и завершился только переизданием “Annihilation” и выпуском демо “Kronk Meets Kublai Khan”?

Меня спросили о возможности возродить Kublai Khan, так что я связался с Кевином Идсо, и мы начали обсуждать возможность реюниона. В итоге он приехал в Сан-Диего, где я в то время жил. Мы начали джемовать, записали несколько новых идей и решили переиздать ремастированную версию “Annihilation”. Почему это продлилось недолго? У нас возникли проблемы с доверием. Другие оригинальны участники Kublai Khan тогда участия в реюнионе не приняли. Если в будущем Kublai Khan и возродятся, это произойдёт с участием меня и Майка Лиски (басист). Майк сделал достаточно успешную музыкальную карьеру в Миннесоте. У Джона Федде (барабанщик) были очень серьёзные проблемы со здоровьем, из-за чего он не смог поучаствовать в деятельности группы, но он дал своё согласие на всё, что может произойти с группой. Что касается “KronK Meets Kublai Khan”, то я ничего о нём не знаю. Мы записали несколько идей авторства Кевина — все они были далеки от классического материала Kublai Khan, но я не знаю, было ли всё это издано официально.

Грэг Хандевидт в 2017 году

Расскажи, пожалуйста, чем ты занимаешься в наши дни. Какое место занимает музыка в твоей жизни? Знают ли твои дети о твоём музыкальном прошлом?

Я адвокат по уголовным делам, но я всё ещё занимаюсь музыкой. По работе я имею дело с самыми разными делами – от мелких нарушений закона до убийств первой степени. Что касается музыки, то я не занимался ей активно с 2006 года, когда был гитаристом в Voodoo Temple в Сан-Диего, но я точно не исключаю возможности, что снова буду играть в будущем. У меня до сих пор осталось музыкальное оборудование, с которым я могу выступить в любом заведении. У меня четверо прекрасных детей (самому младшему из них 5 лет), пять замечательных внуков, одна приёмная дочка и замечательная жена. Конечно они осведомлены о моей музыкальной карьере. Мы дружим с семьёй Эллефсонов, так что дети знакомы с ними и понимают, в какой группе мы с Дэйвом играли вместе. Двое младших детей обожают Doll Skin и даже общались с ними в прошлом году. Хотя я сейчас и не связан с музыкальным бизнесом, у меня всё хорошо — бесподобная семья, прекрасная и интересная работа, так что я бы не променял свою нынешнюю жизнь ни на что другое.

Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.