Paradox: “Мы всё ещё горим желанием продолжать” (часть 2)

Поговорив в первой части интервью с Чарли Штайнхауэром о том. что происходило с Paradox в новом тысячелетии, мы оставили историческую часть беседы на сладкое. В итоге в ней с разной степенью активности приняли участие все оригинальные участники группы – сам Чарли, гитарист Маркус Спит, барабанщик Аксель Блаха и басист Роланд Шталь. 

Read English version HERE.

Прологом к реюниону оригинального состава Paradox стала запись бэк-вокала для “Pangea”. Каково это было — снова собраться в студии после стольких лет? Кто первым предложил: «Эй, это было круто! Давайте замутим реюнион!»? И насколько легко каждый решился на этот шаг?

Чарли: Это было сродни возвращению домой. Собрать всех для записи бэков было легко, а вот реализовать полноценное возрождение группы в оригинальном составе было уже сложнее. У всех есть семьи и работы. Аксель не играл на барабанах 25 лет. Никто и понятия не имел, сможет ли он исполнять наш старый материал. И не было такого, что кто-то сразу сказал «Давайте сделаем это!» На это ушло время. Мы встречались несколько раз, чтобы обсудить все эти дела. Именно я стал тем, кто завёл разговор о реюнионе. Маркус был заинтересован, но Аксель сказал, что он разучился играть на барабанах. Где-то в октябре 2016-го мы решили посмотреть, что у нас может выйти из этой затеи. Мы отправились к Маркусу в его репетиционное помещение и сыграли три вещи (“Heresy”, “Death, Screaming And Pain” и “Pray To The Godz Of Wrath”). Первая же репетиция прошла блестяще, а Аксель проявил себя с самой лучшей стороны. Он справился. И даже лучше, чем мы ожидали. Ни прежде чем объявить о реюнионе 21 декабря 2016 года, мы провели ещё серию репетиций.

Маркус: после стольких лет мы испытывали определённый энтузиазм, и было очень здорово снова увидеть своих прежних коллег. Через несколько минут возникло ощущение, что мы не виделись всего несколько месяцев. Потом Чарли предложил идею с реюнионом, и она заинтересовала всех нас.

Роланд: Это всё инициатива Чарли. Сперва я был удивлён и вместе с тем польщён, что мне выпала честь записать бэк-вокал для “Pangea”. Мы не виделись несколько лет и были рады снова собраться вместе. Нам хотелось столько обсудить, что мы даже забыли о записи вокала, и забронированное время в студии вышло. Пришлось назначать повторную запись (смеётся). Не уверен, но мне кажется, что к этому времени у Чарли и созрела идея реюниона. Нас связывает дружба, мы все разделяли идею возрождения оригинального состава, но нам потребовалось несколько встреч, чтобы приступить к обсуждению реюниона. Мне не нужно было долго раздумывать — я просто прислушался к своему внутреннему голосу.

Аксель: На протяжении 28 лет мы с Чарли не теряли контакта, а вот с Роландом и Маркусом я не виделся уже достаточно давно. Было необычно видеть нас вместе исполняющими партии бэк-вокала. У меня не хватает слов, чтобы описать это. Было ощущение, что мы никогда не расставались. Когда Чарли предложил собраться вместе и дать несколько концертов, исполнив материал с первых двух альбомов, я был не уверен, что могу играть на ударных. Это был настоящий вызов. Так что в этом смысле мне было непросто решиться на такой шаг, но сейчас я наслаждаюсь игрой в группе. Именно кайф от игры и стал решающим фактором.

Чарли, а какова была твоя личная мотивация для реюниона? Ты пытался таким образом стабилизировать состав Paradox, который в последние годы часто менялся?

Чарли: Я всегда пытался иметь стабильный состав, но этому мешали различные обстоятельства, над которыми я был не властен. И как я уже говорил, я всегда хотел, чтобы группа Paradox закончила своё существование в том же составе, в котором и собралась.

Аксель, а что побудило тебя согласиться на реюнион? Ведь ты же полностью отошёл от дел и перестал играть на барабанах.

Аксель: После того, как мы ушли с Roadrunner Records в 1991 году, я продал свою установку и перестал заниматься музыкой, но не перестал следить за сценой. Я продолжал слушать Metallica, Megadeth, Anthrax и, естественно, Paradox. В прошлом году я решил снова взяться за барабанные палочки. Я понимал, что все заинтересованы в этом реюнионе. Так я и начал снова играть на ударных. Поначалу пришлось отнюдь не просто. Да и сейчас мне приходится упорно трудиться, чтобы восстановить былые навыки. Я из тех, кто вечно недоволен собой. Но я приложу все силы для достижения результата. Я горжусь тем, что снова играю в Paradox.

Вопрос к Маркусу и Акселю: следили ли вы за тем, как развивалась карьера Paradox после вашего ухода? Какие вещи с альбомов 2000—2016 годов вы бы согласились исполнять на концертах?

Аксель: Все эти годы мы продолжали общаться с Чарли. Почти каждую неделю я заглядывал к нему в гости, и он демонстрировал мне все самые свежие наработки. Так что я всегда был в курсе того, что он делает. Я знал и о том, что он порывался бросить всё из-за своих болячек и постоянных смен состава… Что касается песен периода  2000—2016, то мы даже не обсуждали, какие из них мы бы хотели играть «живьём».

Маркус: Должен признаться, что после ухода из Paradox я перестал пристально следить за группой и делал это лишь урывками. Ситуация изменилась с появлением Facebook — у меня появилась возможность быть в курсе последних новостей из стана команды. После реюниона мы договорились исполнять только материал с первых двух альбомов, хотя лично мне нравятся альбомы  “Pangea” и “Electrify”.

Есть ли у вас уже определённые планы по записи нового альбома? Кстати, Чарли, нет ли у тебя желания поступить как «Пиви» Вагнер и собрать группу с оригинальными участниками и назвать её Heresy, а под знамёна Paradox призвать совершенно новых музыкантов?

Чарли: Нет, мы хотим выступать вместе именно как Paradox — так всё задумывалось ещё в 1986 году. После выступлений на летних фестивалях мы планируем приступить к работе над “Heresy II”, хотя иногда будем прерываться для концертов.

Ну а теперь давайте вернёмся ко времени, когда всё начиналось, а группа называлась Overkill. Кто входил в её состав? Какие достижения Overkill вы считаете главными? Остались ли какие-то записи от этого периода?

Overkill, 1981 год

Чарли: 18 ноября 1981 года мы начали своё музыкальное путешествие под флагом Overkill — это была наша первая группа. В состав входили Чарли Штайнхауэр (гитара, вокал), Фолкер Хартманн (бас) и Аксель Блаха (барабаны). Никто из нас и понятия не имел, как играть на инструментах. Аксель, например, играл на бонгах, которые он развесил на барном стуле (смеётся). Я сам начал играть на гитаре с одной струной. Наверное, поэтому я стал играть на леворукой гитаре. Когда у тебя одна струна, то всё равно, как ты держишь гитару (смеётся). Позже, когда я натянул все шесть струн, у меняя возникло ощущение, что что-то явно не так! (Смеётся) С тех пор я был вынужден играть на леворукой гитаре, но со струнами, натянутыми как для правши. Наш первый концерт состоялся в мае 1982 года на вечеринке уличной банды. Мы сыграли семь собственных песен, которые сочинили до этого на репетициях. С самого начала нам хотелось исполнять свои вещи. Второе выступление состоялось в церкви. Стоит ли говорить, что настоятель был не очень-то рад этому факту? В конце шоу я вышел на сцену в маске палача, чтобы разнести барабанную «бочку» секирой. Это было нашим последним выступлением в этой церкви (смеётся). Я до сих пор храню записи песен  Dead End Street”, “Do It Good” и “Headbanger”, которые мы сделали во время репетиции в 1982 году.

Аксель: Мы не слишком долго выступали под названием Overkill, потому что в США уже существовала команда с таким же именем. Мы поменяли имя на Warhead, но снова неудачно — название было занято командой из Бельгии. Вот так мы и пришли к варианту с Paradox.

Maniac, 1983 год

Чем вообще различались группы Overkill, Maniac и Warhead? Были ли какие-то различия в стилях и имидже этих групп, или это были просто шаги к созданию Paradox?

Чарли: Скорее второе. Это были я и Аксель Блаха, игравшие с разными составами музыкантов. Спустя пять лет после появления Overkill мы в достаточной степени научились играть на инструментах и сочинили несколько пристойных композиций. В 1986 году к нам присоединились Маркус Спит и Роланд Шталь. Вскоре после этого мы подписали контракт с  Roadrunner Records — одни из крупнейших метал-лейблов на планете в то время.

Аксель: Особой разницы между названными тобой формациями не было, просто менялись разные участники. Нас всегда вдохновляли команды из Бэй Эриа. Под их влиянием и выработался уникальный стиль оригинального состава Paradox, и сейчас этот состав снова в строю.

Warhead, 1984 год

Насколько я знаю, изначально Чарли не планировал быть вокалистом. Как получилось, что он стал фронтменом? Было ли это решение по принципу «из двух зол выбирай меньшее»?

Чарли: Это не так. Мне с самого начала пришлось взять на себя функции вокалиста. Им я остаюсь и по сей день. Иногда, когда у меня возникали проблемы со связками, мы начинали поиски вокалиста, но они ни к чему не приводили. Мне ужасно не нравилось совмещать игру на гитаре и пение. Да и сейчас тоже я не очень доволен этим.

В 2014 году Stormspell Records издали сборник демо-записей Paradox. Вы сами хотели сделать это добро доступным для фэнов или лейбл проявил настойчивость? И кстати, почему вещи вроде “Victims of Hell”, “Beware the Darkness” и т. д. не попали на ”Demo # 1” (1986), хотя были записаны одновременно с материалом, вошедшим на эту плёнку?

Чарли: Лейбл сам проявил заинтересованность в этом материале. Мы даже не думали, что кто-то захочет слушать всё это, ведь качество записей сильно хромает. Но сейчас я понимаю, что это подарок для наших преданных фэнов, которые хотят иметь в коллекции всё, что связано с любимой группой. Да мы сами рады, что можем добавить это издание в свои коллекции. В своё время мы записали все песни в репетиционном помещении, чтобы иметь возможность послушать их. Мы и не предполагали, что они станут частью нашего первого демо. Позже мы выбрали лучшие вещи, решив, что демо не должно быть слишком длинным. Кстати, “Victims Of Hell” должна была попасть на “Product Of Imagination”. Калле Траппу, нашему тогдашнему продюсеру, она очень нравилась. Он считал, что эта песня должна открывать альбом, но мы отказались от этой идеи. Мы считали, что в песне уж очень много отсылок к Metallica. Кстати, о тех временах мне запомнилась история, когда мы устроили концерт в доме моих родителей, которые уехали в на выходные. В дом набилось человек 40, а вечеринка после концерта прошла с огромным размахом. Одна влюблённая парочка переспала на кровати моих родаков. При входе в дом никто не разувался, и на ковре остались грязные следы, а кроме того повсюду валялись пустые пивные бутылки. У меня было много проблем с предками, когда они вернулись (смеётся).

Насколько популярны были ваши демки demos (“Demo # 1” andMystery”) популярны среди тейп-трейдеров?

Чарли: Обе плёнки пользовались спросом. В некоторых журналах их называли лучшими демо месяца или лучшими демо года. На самом деле, мы записывали их для самих себя, чтобы посмотреть, чего мы можем добиться. Первое демо вообще было записано «живьём» в репетиционном помещении. Плёнка “Mystery” стала нашим первым опытом работы в студии и появилась на свет после того, как мы подписали контракт с лейблом. Это была своеобразная подготовка к записи нашего дебютного альбома “Product Of Imagination”.

Как прошли гастроли с Helloween и Overkill в 1987 году? Как вы отнеслись к переменам в саунде Helloween на “Keeper of the Seven Keys”?

Чарли: Мы не гастролировали с этими группами, а выступили на разогреве в нашем родном Вюрцбурге. Для нас это был первый концерт на площадке с таким количеством народа. Лично я никогда не был фэном Helloween. Я отношусь к ним с уважением, но при этом говорю, что мы играем хэви-метал, а не хэппи-метал. Мы больше гордились возможностью выступить с Overkill — нашими бывшими тёзками (улыбается).

Аксель: Да, мы отыграли всего одно шоу с этими группами. Помню, что сценический менеджер Overkill посчитал, что наш сет подзатянулся. Он дважды порывался отрубить нам электричество (смеётся).

 В 1988 году Paradox довелось выступить на фестивале Dynamo Open Air в Голландии. Что запомнилось об этом мероприятии? Получилось закорефаниться с кем-то из Toxik, Lääz Rockit, Exodus или Sabbat? И кстати, кто выиграл в футбольном поединке между Paardox и Exodus?

Чарли: Игры в футбол как таковой не было. Мы просто пинали мячик на улице. За день до фестиваля Exodus и Lääz Rockit выступали в Эссене. Я тогда спросил у Зетро, сможет ли он выйти вместе с нами на фестивале и исполнить кавер. Мы собирались сыграть “Over the Wall” — песню, которую он исполнял в составе Legacy. Зетро согласился, но вот менеджер Exodus заартачился и сказал, что музыкантам надо как следует выспаться. В итоге вместо этого кавера мы сыграли “Whiplash” Metallica во время саундчека. Толпа подумала, что концерт уже начался. А само выступление на Dynamo мы начали с песни “Paradox”. Блин, это стало осуществлением мечты. Мы играли для толпы в 20 000 человек. Нам удалось пообщаться с Exodus и Toxik, а с Candlemass у нас вообще была общая гримёрка. Этот фестиваль — одно из самых ярких событий в моей карьере.

Маркус: О, да! Мы были взбудоражены, ведь это был один из самых важных фестивалей своего времени.

Аксель: Выступление на Dynamo стало для меня незабываемым впечатлением.

Роланд: Этот день доказал, что мы смогли много добиться.

Вы также много гастролировали с американцами Last Descendants. Запомнились ли вам эти шоу?

Чарли: О, они были прикольными парнями. Никогда не забуду шоу в Италии, когда организатор хотел остановить выступление из-за чересчур горячих фэнов, прорвавшихся на сцену. Промоутер очень переживал за оборудование.

Маркус: Да, они были приятными ребятами, примерно одного с нами возраста и очень техничными музыкантами. Их гитаристы произвели на меня огромное впечатление, и я до сих пор помню наши с ними дискуссии.

Аксель: Лично я помню только то, что мы дали вместе три или четыре концерта и то, что все эти чуваки были клёвыми.

Теперь поговорим о работе с Калле Траппом в его Karo Studio. Устроил ли вас результат сотрудничества с этим продюсером? Некоторые музыканты вроде Энди Эргюна из Grinder были недовольны его продюсированием и отмечали, что Калле не особо любил трэш.

С Калле Траппом, 1987 год

Чарли: Лично я не могу сказать ничего плохого про Калле Траппа. Он был нашим первым продюсером, так что мы многому научились у него. Мне не нравится продакшн “Product Of Imagination”, и я согласен, что трэш был для Калле непривычным жанром, но всё-таки альбом стал релизом месяца в разных журналах, а это значит, что продюсер проделал отличную работу и всё-таки был прав.

Аксель: Помню, что в одном здании со студией находился видеопрокат, и по вечерам после записи Чарли смотрел порнушку.

Чарли: (хохочет) Кто смотрел?

Роланд: Это были Чарли и Аксель (смеётся).

Аксель: В студию заглядывали Blind Guardian — они собирались работать с Калле над своим первым альбомом сразу после нас.

Чарли: Припоминаю, что мы играли с ними в настольный теннис в подвале здания, где находилась студия.

Маркус: Хорошее было времечко!

Принимали ли вы участие в обсуждении обложки для своего первенца, которую нарисовал Джо Петаньо? Учитывал ли он ваши предложения или сделал всё сам?

Чарли: Нет, мы не участвовали в этом процессе, так что Джо всё придумал сам. Но мы были счастливы, что нашу обложку нарисовал тот самый художник, который работал с Motörhead. Кстати, изначально обложка Product Of Imagination” также предназначалась для Motörhead, но они изменили название своего альбома на “Rock `n`Roll” (1987) и отказались от изначального варианта оформления, который и достался нам.

Очевидно, что во время работы над “Product of Imagination” группа явно находилась под влиянием Metallica. Например, ваша “Kill That Beast” местами явно напоминает “The Four Horsemen”. Часто ли критики ругали Paradox за такое сходство? 

Чарли: Вообще, нам постоянно твердили, что мы похожи на Metallica, причём не только в Германии. Знаменитый британский журнал Kerrang! опубликовал про нас статью под заголовком: «Вот она — новая Metallica». Наш лейбл тоже нередко использовал сравнение с американской командой в своих пресс-релизах. Иногда нас всё это смущало, но да — Metallica была для нас источником вдохновения. Нет ничего удивительного, что молодая группа звучит похоже на своих кумиров.

Маркус: Metallica оказали влияние не только на нас, но и на многие другие трэшевые команды. Так что нет ничего удивительного в том, что мы были, да и остаёмся поклонниками творчества этой группы. Кстати, их последний альбом очень хорош.

Аксель: О, да, Metallica сильно повлияла на материал нашего первого альбома. На “Heresy” это влияние хоть и присутствует, но оно уже не такое сильное, как на “Product Of Imagination”. К тому моменту мы уже начали вырабатывать свой собственный стиль. Не думаю, что сравнения с Metallica были какой-то проблемой. Наоборот, это была большая честь. Если ты фэн какой-то группы, естественно, что это оказывает влияние на твоё собственное творчество. Мы все до сих пор любим Metallica.

Насколько я понимаю, текст песни “Kill That Beast” был направлен против СССР, так?

Чарли: Я сам до сих пор не до конца уверен, о чём же этот текст, хотя сама песня мне очень нравится. По задумке  “Kill That Beast” должна была стать антивоенной вещью. Мы пытались выразить следующую мысль: «остановите войну, прекратите убивать друг друга, иначе всё это закончится ядерной бомбардировкой, и тогда мы все будем приговорены к смерти». Я не имел цели написать песню против Советского Союза. Мне кажется, что Питер и Найджел Фогты просто использовали СССР, чтобы выразить главную мысль: «Хватит с нас войны!» С таким же успехом они могли бы написать про США или Китай. Нам было важно просто иметь внятные тексты песен, но на первое место мы ставили именно музыку. Так что мы были счастливы, что кто-то вообще вызвался писать для нас тексты.

Роланд, почему ты ушёл после первого альбома? Правда ли, что сейчас ты работаешь надзирателем в тюрьме?

Роланд: После выпуска первого демо на нас свалился нежданный успех. Всё получилось слишком быстро! Период с 1986 по 1988 год был очень насыщенным и в тоже время опустошающим. Мы были очень молоды, и мне кажется, что я просто не выдержал нагрузки. Через какое-то время мне просто надоело. Пришла пора уходить из группы. Сейчас мы заматерели, стали более опытными. Сейчас очень трудно жить за счёт музыки, так что каждый должен работать где-то ещё, но в каждом из нас всё ещё сидит этот вирус рок-музыканта. Это наша страсть, без которой мы бы просто не стали браться за реюнион. А что касается работы, то сейчас я работаю медбратом в больнице.

Каким образом вы познакомились с Маттиасом «Кейтером» Фризом (Шмитт) и куда он подевался после записи “Heresy”?

Чарли: Кандидатура Маттиаса стала своего рода компромиссом. Большинство басовых партий на “Heresy” сыграл я, потому что Маттиас оказался недостаточно подготовленным музыкантом. Мы уволили его вскоре после завершения работы над вторым альбомом. Хочу заметить, что в этом не было его вины. Мы не должны были приглашать в группу недостаточно хорошего музыканта, чтобы просто доукомплектовать состав. Маттиас был хорошим парнем, но этого недостаточно, чтобы играть в группе. Сейчас мы не поддерживаем с ним контакт.

Для многих “Heresy” — лучшее произведение Paradox. Я бы не стал утверждать это однозначно, но соглашусь, что на втором альбоме группа продемонстрировала более зрелый подход к сочинению материала. Что повлияло на это? Вам захотелось превзойти успех дебютной пластинки и создать что-то ещё более навороченное?

Чарли: Саунд-продюсирование на “Heresy” вышло куда лучше, чем на “Product Of  Imagination”, да и концептуальная история пластинки делаёт её уникальной. Работая над вторым альбомом, мы больше вдохновлялись Forbidden и Anthrax, чем Metallica. Вообще, свои прекрасные моменты есть и на “Product Of Imagination”, и на “Heresy”, но я согласен с теми, кто считает наш второй альбом шедевром, хотя мне и не хватает на нём песен вроде “Product Of Imagination”.

Аксель: Меня не сильно удивляет, что фэны до сих пор считают “Heresy” нашим лучшим релизом, и я с ними полностью согласен. На этом альбоме просто нет проходных вещей. На “Heresy II” мы постараемся вернуться к нашим корням. Конечно, это очень сильное заявление, но мы знаем, на что мы способны.

Мы уже касались роли братьев Фогт в истории Paradox. А как вообще вы с ними познакомились?

Чарли: Впервые мы столкнулись с ними на одной тусовке в Вюрцбурге в 1986 году. На тот момент у нас были песни, но не было текстов. Если ты послушаешь нашу первую демку, то поймёшь, что я пою там на «птичьем» языке. Это была просто бессмыслица. Настоящие безумие, да? Roadrunner Records подписали с нами контракт, а нас даже не было внятных текстов (смеётся). Естественно, что после подписания договора с лейблом нам нужно было написать вменяемые тексты. Питер и Найджел как раз рассказали нам на той тусовке, что они пишут истории для книг, и мы ухватились за это и предложили сотрудничать с нами. Вот так по счастливому стечению обстоятельств мы нашли текстовиков для Paradox. Работая с братьями Фогт мы могли вносить коррективы, но в основном полагались на них, и они нас не подводили (за исключением “Kill That Beast”).

Как развивались события после выхода “Heresy”? Удалось ли вам провести гастроли в его поддержку? Кстати, в 1989 году на некоторое время к группе присоединился вокалист Штефан Халлер. С чем это связано?

Чарли: После ухода Роланда и Маркуса мы приняли множество неправильных решений. Как я уже говорил, иногда у меня возникали проблемы с совмещением игры на гитаре и пением, поэтому мы и позвали Штефана. С ним мы дали один единственный концерт в Андернахе. Штефан оказался прекрасным вокалистом, но не вписывался в группу. В итоге, тот концерт оказался единственным в поддержку “Heresy” и последним шоу Paradox перед 10-летним перерывом!

Пыталась ли группа приступить к работе над третьей пластинкой? Когда стало понятно, что всё кончено? Остались ли какие-то сожаления о том, что пришлось распустить команду?

Чарли: Да, я пытался работать над новыми вещами, но в июле 1991 года Roadrunner Records не стали продлевать контракт, потому что их больше интересовали гранджевые команды. Мы с Акселем решили, что заниматься группой дальше бессмысленно. Аксель решил продать свою установку и полностью ушёл из музыкального бизнеса. Я сам взял продолжительную паузу до 1999 года, когда решил возродить Paradox.

У многих групп есть та самая песня, благодаря которой они получили широкую известность. Именно эту песню фэны чаще всего просят сыграть на концертах. Какую вещь Paradox вы считаете знаковой и самой узнаваемой?

Чарли: Безусловно, это “Pray To The Godz Of Wrath”. Это наш гимн. Обычно именно под неё фэны выскакивали на сцену и отрывались вместе с нами. К тому же, именно эта вещь первой попала на винил, а именно на сборник “Teutonic Invasion Part I” (1986).

Маркус: На мой взгляд, это “Pray To The Godz Of Wrath”. Я так считаю, потому что эта песня прямолинейная, мелодичная и легко узнаваемая. К тому же, она в своё время крутилась по немецкому телевидению.

Аксель: Мне трудно ответить на этот вопрос, тем более, что я могу говорить только относительно песен с первых двух альбомов. Думаю, это могут быть “Pray To The Godz Of Wrath”, “Product of Imagination” , “Heresy”… Не так уж  просто выбрать – они все классные (смеётся). Но если уж выбирать одну композицию, то пусть это будет “Heresy”.

Роланд: Конечно же это “Pray To The Godz of Wrath”, тут даже сомневаться нечего.

И наконец – ваши пожелания читателям Stay Heavy. 

Чарли: Хочу поблагодарить каждого фэна  Paradox из России за его поддержку. Я бы с огромным удовольствием выступил в вашей прекрасной стране. Здесь, в Германии, у меня много русских друзей, и мне импонируют их гостеприимство и ментальность. Thrash ’til death!

Маркус: Надеюсь, фэны не забудут отпраздновать наш реюнион вне зависимости от того, где они живут. Привет всем нашим российским друзьям и поклонникам.

Роланд: Не мечтайте о том, как было бы здорово что-то сделать – воплощайте ваши мечты в жизнь! Никогда не поздно начать что-то делать. Мы с нетерпением ждём возможности вернуться на сцену. Всем металлический привет!

Аксель: Огромное спасибо нашим поклонникам в России за их преданность и поддержку. Готовьтесь к выходу “Heresy II”.

Официальная страница Paradox на Facebook.

Константин, март 2017