Siren: ранние годы (часть 3)

Продолжение рассказа о доальбомном периоде американских пауэр-металлистов Siren. Первая часть рассказа ЗДЕСЬ, вторая — ЗДЕСЬ

7. Iron Coffins

Зимой 1984-го мы приступили к работе над демо. Подбадриваемый Робом, я сочинил текст “Iron Coffins”. Мне нравилось работать с ним над песнями, и он всегда лестно отзывался о моих текстах. В итоге мы оба остались довольны результатом. Следующей стала вещь “Shadow Of A Future Past”. Открывающий её рифф придумал Дуг Ли. Забавно, что мы помним такие мелочи о событиях многолетней давности, но при этом забываем, где вчера припарковали машину. Я отчётливо вижу картину из прошлого: я сижу за обеденным столом в квартире, которую снимал вместе с Крэйгом и Хэлом, и сочиняю текст “Shadow Of A Future Past”. Мне нравилась таинственная и многозначительная лирика, а учитывая, что в то время был новый виток «холодной войны», я решил написать о том, как человечество уничтожает само себя с помощью новых видов оружия. Не скажу, что этот или любой другой мой текст, был шедевром, но по крайней мере 20-летний Эд Эборн пытался изменить мир к лучшему с помощью музыки.

Слова для “Before The Storm” был написаны на той же кухне. Сама песня была, пожалуй, самой тяжёлой и самой скоростной из всего, что мы сочинили на тот момент, так что я хотел написать для неё мощный и выразительный текст. Я попытался передать ощущения людей, попавших в безвыходное положение или в ситуацию, когда они оказывались бессильными перед обстоятельствами. К 1985 году я заказал барабанную установку с двумя «бочками». Я обожал Accept и вещи вроде “Breaker” и “Fast As A Shark” и горел желанием исполнять бронебойные композиции с двухбочечной долбёжкой. Хотя в “Before The Storm” я действительно играл на двух «бочках», на плёнке этого практически не слышно, но подробности об этом позже.

Эд Эборн в студии GDM

Последним треком на демо была перезаписанная версия “Over the Rainbow”, которая уже упоминалась раньше. В ней есть слова «в гостях хорошо, а дома лучше», так что для записи мы снова отправились в ставшие родными стены GDM. На этот раз я решил принести в студию собственные барабаны. К сожалению, владелец студии не особо врубался в металл, поэтому он не смог нормально смикшировать треки, основанные на двухбочечной игре. Каждый басовый барабан был подзвучен отдельно, но Гэри оказался неспособен свести всё должным образом. На демке всё звучит так, словно я играю на одной «бочке». Как я уже говорил, мы использовали 8-канальный пульт, и на барабаны отводилось всего 2 канала. Меня не было в студии во время микширования, так что я не мог повлиять на финальный результат.

Эд Хаузер проделал отличную работу и как басист, и как бэк-вокалист. Он был прикольным парнем, который легко справлялся даже с самой трудной работой. У него было потрясающее чувство юмора. Именно благодаря ему я впервые посмотрел “This is Spinal Tap” — это было на заре появления видеокассет.

В общем, запись 4 песен прошла гладко. По правде говоря, быстрый темп работы был вынужденной мерой. В те времена студии брали почасовую оплату, плюс нам нужно было заплатить за плёнку и мастер-тейпы. И хотя час записи в GDM стоил всего 15 баксов, для нас это были приличные деньги — ни у кого из нас не было постоянной работы. К счастью, перед записью мы достаточно репетировали, чтобы в студии сделать всё чётко и быстро. О тех сессиях я помню ещё несколько любопытных деталей. Роб учил Дуга произносить на немецком “eins, zwei, drei”, чтобы изобразить командира подводной лодки в “Iron Coffins”. Звуки локаторов в этой же песне и ветер в “Over the Rainbow” были записаны при помощи синтезатора “Juno” — я любил развлекаться с этой штукой, извлекая самые разные звуки.

Промо-фото к «Iron Coffins»

Как только работа в студии закончилась, мы отнесли мастер-тейпы в одну контору для тиражирования кассет, а сами занялись промо-фотографиями. На наше счастье на реке Хиллсборо, протекающей рядом с Тампой, оказалась пришвартована одна из списанных субмарин, которая использовалась как выставочный экспонат. Одним февральским вечером мы отправились к этому месту, разодетые в кожу, купили билеты на экскурсию и сделали несколько снимков на фоне подлодки. В итоге фотографии получились не такими уж и плохими. Дуг выглядел угрожающе, моя причёска (да, у меня когда-то были волосы) смотрелась нормально. Для фото-сессии я надел парусиновые штаны синего цвета, но, слава богу, фото было чёрно-белым. Басист Эд Хаузер в своей позе а ля Наполеон выглядел круто, а вот над Робом, надевшим тогда школьную куртку и полосатый галстук, я ржу до сих пор. Его нелепый наряд дополняли танцевальные шузы “Capezio” — полный улёт! Как ни странно, но на фото он выглядел вполне солидно.

Обложка «Iron Coffins»

В рекламных целях мы рассылали не только кассету с песнями, но и флайер, на одной стороне которого была наша фотография на фоне подлодки, а на другой — тексты песен. Сейчас я с усмешкой смотрю на этот флайер, который отражал допотопный уровень развития компьютерных технологий. Помню, как мы с дугом ходили к наборщику текстов, чтобы подготовить вкладку в кассету. Если ты хотел набрать текст каким-то необычным шрифтом, нужно было обращаться к профессионалам. На самой обложке “Iron Coffins” была изображена немецкая подлодка и логотип Siren в правом верхнем углу. Не помню, откуда мы взяли эту картинку с субмариной, но могу поспорить, что в одной из библиотек Брэндона где-то до сих пор есть книга по истории Второй мировой войны, в которой не хватает пары страниц.

Мы с Дугом с удвоенными усилиями принялись за рассылку демо. Он жил с родителями, и их дом стал неким подобием офиса Siren. Мы с Дугом провели бессчётное количество часов, упаковывая кассеты, отвечая на письмы фэнов и записывая на кассеты интервью для радио. Бывало такое, что некоторые радиостанции присылали нам вопросы, мы записывали ответы на кассету, а потом они проигрывались в эфире. Дела у группы пошли на лад, и о Siren стали писать разные журналы. Это было прекрасное время, но как это часто бывает, когда всё идёт хорошо, проблемы появляются сами собой

8. Новые перемены

К концу лета 1985 года у нас появились проблемы. Мы попросили гитариста Роба Филлипса покинуть коллектив. Не помню точно причин нашего поступка, но кажется, это было как-то связано с проблемами в его личной жизни, которые не позволяли ему участвовать в жизни группы в той мере, в которой это требовалось по мнению остальных музыкантов. Мы с Дугом были теми, кто занимался всеми делами Siren. Хотя я учился в университете, но промоушен группы стал для меня постоянной работой. Эд Хаузер, Дуг и я обсудили ситуацию и приняли непросто решение расстаться с Робом, хотя он был единственным участником оригинального состава Siren. После того, как мы втроем всё обсудили, мне было поручено сообщить Робу о его увольнении. Наверное, это был один из самых неприятных моментов в моей жизни, ведь Роб был моим другом и наставником.

Через несколько дней я позвонил Робу и попросил его зайти ко мне. Не помню всех подробностей нашей беседы, но ещё до этого я пытался представить, как всё пройдёт, и подобрать правильные слова, чтобы Роб смог понять причины нашего решения. Увы, но Роб в тот день явно не был настроен на понимание. Новость об увольнении стала для него настоящим шоком, хотя я его прекрасно понимаю. Сказать, что он был расстроен — ничего не сказать. Я, конечно, знал, что до драки у нас с ним не дойдёт, но в какой-то момент я подумал, что сейчас мне точно прилетит от Роба. До кулаков, к счастью, не дошло, но наши отношения были испорчены на несколько лет вперёд. Конечно, я тоже был огорчён увольнением Роба, но то, что произошло дальше, меня ранило ещё сильнее. После нашего разговора Роб отправился домой к Дугу, но тот изобразил удивление и сказал, что он ничего не знает, что мы только обсуждали такое развитие событий, и во всём виноват я один. Своим поступком Дуг, образно говоря, толкнул меня под несущийся на огромной скорости автобус. На следующий день Роб позвонил мне и рассказал, что ему наговорил Дуг. Надо ли говорить о моём состоянии? Я не только поссорился с одним из лучших друзей, но и был предан партнёром по группе. Потребовалось какое-то время, чтобы я перестал обижаться на Дуга. Увы, но это оказался не единственный нож в моей спине, на котором Дуг Ли оставил отпечатки своих пальцев.

Когда страсти улеглись, мы принялись за поиски нового гитариста. Оказалось, что подходящий кандидат репетировал чуть ли не по соседству с нами. Это был Эдди Котз — высокий, худощавый и черноволосый тинейджер. Сам Эдди сейчас живёт в Лос-Анджелесе, и я попросил его рассказать о том, как он присоединился к Siren.

Эдди «Факсон» Котз

Эдди Котз: «Я хорошо помню те дни. Я играл в группе  Sircor, и мы репетировали в том же здании склада, что и Siren. Оно располагалось неподалёку от клуба “Mark Twain’s”, где мы нередко зависали после репетиций. В общем, как-то раз мы репетировали, оттягивались на полную катушку, когда к нам заглянул Дуг и спросил, можно ли ему спеть пару песен с нами. Мы тогда сыграли «I Don’t Know» Оззи Осборна. Siren тогда как раз уволили Роба Филлипса. Я знаю, что Дуг ненавидел Роба. Дуг показал мне портфолио Siren, и я пришёл в восторг. Он дал мне сингл и кассету с “Iron Coffins”, и на следующий день я разучил весь материал. Затем я познакомился с тобой и Эдом Хаузером. Мой стиль игры был более свободным, чем у Роба, и мне показалось, что вам это понравилось. Вы предложили мне присоединиться к Siren, но с условием, что я возьму псевдоним, потому что в группе уже и так было два с половиной Эда (Эд Эборн, Эд Хаузер и Дуглас Эдвард Ли — прим. ред.). Кстати говоря, в Sircor тогда кроме меня и басиста Марио играли Майк Браунинг (барабаны) и Кенни Бэмбер (вокал). Как потом оказалось, Майк присоединился к Sircor только для того, чтобы переманить Кенни, чей вокал напоминал Кинга Даймонда, в другую группу — Morbid Angel. Я тогда понятия не имел, что «морбиды» станут кем-то вроде The Beatles от дэт-метала. Так что у Siren есть определённая связь с Morbid Angel».

Как уже упомянул Эдди, в какой-то момент в группе оказалось сразу 3 человека с именем Эдвард, так что басист взял псевдоним Эймикс, а новый гитарист превратился в Факсона Котза. Сейчас он утверждает, что так звали кого-то из его родственников, но я-то помню, что он нашёл это имя в одной из детских книжек. Несмотря на псевдоним, он всё равно остаётся для меня Эдди. По-моему, ему было всего 18, когда он присоединился к Siren, так что в группе он был самым «зелёным», хотя я сам был всего на пару лет старше. Мы с Эдди прекрасно ладили, потому что у нас были сходные интересы и чувство юмора, да и на музыкальном уровне мы отлично взаимодействовали. Хотя Эдди задержался у нас примерно на год, я считаю, что созданная нами музыка стала вершиной творчества Siren.

Как упомянул Эдди, тогда мы репетировали на складе неподалёку от международного аэропорта Тампы. В отличие от чистого и хорошо освещённого здания, в котором мы репетировали за несколько лет до этого, новое помещение было мрачным и подозрительным во всех смыслах. Помню, что в здании был выход на крышу, через которую можно было пробраться на другие дома. Лозунг «Только лучшее» в то время нам явно был неизвестен. К счастью, нас ни разу не ограбили, но мы были достаточно умны, чтобы почаще менять замки.

Скотт Уолэйс

Почти одновременно с Факсоном к нам присоединился второй гитарист Скотт Уолэйс. Факс как-то сказал, что стиль Скотта был ближе к классике, а его собственный был более грязным. И действительно, Скотт был очень техничным, но в игре Факсона была та грубость, которая и определяла суть рок-н-ролла, да и на сцене Факс держался очень естественно. В общем, Скотт задержался в Siren всего на месяц. По иронии судьбы, единственный записанный на видео концерт был дан со Скоттом в составе. В самом конце 1985 года нас ждала ещё одна перемена в составе. Эд Хаузер решил уйти по причинам личного характера. Эд был классным парнем, но ему нужно было навести порядок в отношениях с женой. Новым басистом стал Грэгг Калберсон — приятель Факсона. Хотя Эд Хаузер был солидным басистом, Грэгг своей игрой просто снёс мне крышу. С самой первой репетиции стало понятно, что мы с Грэггом составляем единое целое. Он прекрасно чувствовал мою игру и знал, как сделать свои партии интересными и при этом не перетягивать одеяло на себя. В таком составе мы подошли к записи второго демо – “Dead Of Night”.

9. Dead Of Night

Грэгг Калбертсон

После присоединения Грэгга мы снова сменили место репетиций. Теперь нашим домом стал гараж возле дома родителей Дуга. Его предки были одними из милейших людей, которых я знал. В течение многих лет Дуг доставил им много хлопот, но они без проблем разрешили нам репетировать в их гараже по три—четыре раза в неделю. Недели перетекали в месяцы, и инструментальная часть Siren — я, Факсон и Грэгг — отлично сыгралась. Стиль Грэгга был уникальным — он запросто наполнял песни интересными ходами. Когда я слушаю треки с демо “Dead Of Night”, то удивляюсь тому, сколько же «вкусных» нюансов было в игре Грэгга. Он вёл основную линию, но при этом добавлял множество разных финтифлюшек, которые делали песню лучше. В моём понимании это и есть настоящее мастерство. Кстати, у нас с Факсоном и Грэггом было взаимопонимание не только на музыкальном уровне — в обычной жизни мы тоже стали друзьями. Воспоминания об этих парнях вызывают у меня улыбку. Казалось, что Грэгг постоянно хохочет над чем-то. Кстати, Грэгг был настоящим воплощением духа 80-х годов. Как и все музыканты, он был беден и потому полагался на милость стриптизёрш, которые обеспечивали его жильём и едой, а иногда и парой кожаных штанов. Факсон тоже жил как герой фильма «Упадок западной цивилизации: годы металла». Только не подумайте, что я хочу сказать что-то плохое о стриптизёршах. Думаю, без них хэви-метал, каким мы его знаем, просто не существовал бы. Группы наподобие Mötley Crüe и Poison без стриптизёрш просто умерли бы с голоду. Так что эти женщины, заботившиеся о неугомонных музыкантах, были настоящими закулисными героями рока.

Олдскульный метод ведения дел в офисе

О тех гаражных днях у меня сохранились прекрасные воспоминания. Мы стали относиться к группе профессионально. Если раньше у нас репетиции превращались в некое подобие тусовок, то теперь в гараже не было ни тучи народа, который приходил просто поразвлечься и поглазеть, как мы играем, ни пустых бутылок на полу. Мы были поглощены работой над песнями. Нас вдохновляли перспектива подписания контракта и положительные отзывы фэнов по всему миру. Наше новое демо должно было стать лучшей на тот момент работой. Мы представляли собой сплочённый коллектив. Обида на Дуга, подставившего меня во время увольнения Роба Филлипса, прошла, и мы с ним вплотную занимались промоушеном Siren. Мы обзавелись новыми контактами и без устали рассылали демо-кассеты и делали всё возможное, чтобы мир узнал о группе. Мы верили, что новые песни станут нашим счастливым билетом до станции под названием «Контракт на запись альбома». В итоге так оно и будет, но лишь половина группы доедет до этой станции, о чём я расскажу чуть позже.

Титульная вещь “Dead of Night” — одна из моих любимых у Siren. С точки зрения ритмического рисунка она сильно отличается от всего, что мы делали, и строится вокруг необычных интервалов и достаточно замысловатой игре на двух «бочках». Я не претендую на лавры виртуоза, но думаю, что в то время находился на пике своих возможностей. Должен заметить, что одна деталь всё-таки коробит моё ухо. В самом конце песни я промахнулся по малому барабану и попал в ободок. При тогдашнем уровне технологий исправить эту ошибку на плёнке было непросто, так что мы решили не заморачиваться — всё равно никто не обратил бы на это внимание. Но я-то слышу свой промах до сих пор! Текст “Dead Of Night” — моих рук дело. Я решил рассказать о модной в то время привычке людей винить СМИ в собственных ошибках. Частенько критике подвергался хэви-метал, и все только и кричали о развращающем влиянии Judas Priest, Iron Maiden и Оззи Осборна. В “Dead Of Night” речь идёт от первого лица, и герой песни оправдывает совершённое им преступление тем, что он много раз видел подобное по телевизору или слышал на альбомах разных групп. Грэгг Калбертсон проявил себя в этом треке просто блестяще! Думаю, из всей группы он был самым одарённым музыкантом.

Следующий трек — “Black Death”. Музыку для него сочинил Факсон, а текст — Дуг. Мне нравилось играть эту вещь, потому что в ней есть место прямолинейной долбёжке на «бочках». В середине песни используется синтезатор, и эта идея отлично сработала. Трек отлично демонстрировал наш потенциал и то, чего бы мы могли добиться, будь у нас больше финансовых и технических возможностей.

Третьей идёт песня “So Far To Go”, которую я сочинил под впечатлением от писем фэнов из-за «Железного занавеса». Берлинская стена ещё не рухнула, и значительная часть населения Европы жила при тоталитрном режиме. Я слышал много историй о том, как люди пытались бежать из Восточного Берлина и погибали на нейтральной территории от выстрелов охраны. “So Far To Go” повествует о таком беглеце, у которого за спиной остались советские вышки, а впереди ждёт такая желанная свобода. Он знает, что охрана сможет преследовать его лишь до определённой черты и решает рискнуть и перебежать границу. В тексте я использовал образ статуи Свободы в качестве источника для вдохновения беглеца.

В музыкальном отношении “So Far To Go” — очень сильная вещь, и мне очень нравится её мелодическая основа. И снова здесь я задействую сдвоенные «бочки». Наверное, кто-то должен был посоветовать мне сбавить обороты! Эта песня демонстрирует, насколько сыграны были мы с Греггом. Он знал, как правильно расставить акценты в композиции. Для самых-самых дотошных сообщу, что в песне можно услышать и моё «пение», хотя этот термин я употребляю здесь с большой натяжкой. Завершается песня акустическим проигрышем основной темы, чего раньше мы не делали.

Последним треком на кассете идёт “Slice of Hate”, хотя именно её мы сочинили раньше остальных. Изначальный вариант текста был написан Крейгом Миллером — тем самым звукоинженером в доме, где мы когда-то жили все вместе. Песня рассказывает о парне, который живёт с невероятно стервозной подружкой и представляет, как он замучает эту тварь до смерти. Сейчас мне кажется, что идея песни пришла кое-кому из нас под впечатлением от его тогдашней девушки, но за точность своих воспоминаний не ручаюсь.

Я очень хорошо помню процесс записи “Slice of Hate”. Мы решили воспользоваться студией  Skybound Recording Studios в городке Порт-Ричи, расположенном в часе езды от Брэндона. Запись началась в ноябре 1985 года и завершилась к январю 1986-го. Я уже не помню, почему у нас ушло столько времени, ведь партии барабанов, баса и ритм-гитары мы записали за одну ночь. Именно поэтому я так отчётливо помню процесс работы над “Slice of Hate”. Всё это было в те времена, когда отредактировать запись было достаточно сложно, и для этого приходилось резать плёнку. Оптимальным вариантом была цельная запись партии инструмента для всей песни. Из-за некоторых трудностей с аппаратурой и ляпов в исполнении мне понадобилось 10 дублей, чтобы сыграть эту песню как положено. Даже в финальной версии можно услышать некоторые огрехи, но это сущие мелочи. Если правильно помню, я сел за установку в 21 час, а вылез из-за неё в час ночи. Я был выжат как лимон, но мне предстояло записать партии для остальных вещей. Но мне было всего 20 лет, я был в восторге от самого факта работы в студии и нашёл в себе силы завершить работу.

В середине “Slice of Hate” используется необычный для нас звуковой эффект. Вставить его в песню было не так-то легко, как в наши дни набрать в Гугле «взрыв» и выбрать потом один звуковой файл из сотни найденных. До появления такой возможности оставалось ещё 20 лет. В итоге мы были вынуждены взять этот эффект с моей допотопной даже по тем временам бобины с записями звуковых эффектов. Мне пришлось переписать этот звук с бобины на кассету, и уже потом звук был вставлен в наш трек. Если прислушаться повнимательней, то взрыв воспроизводится трижды подряд. Вот это настоящий олдскул, детка! В одном из фрагментов песни парень, доведённый до отчаяния своей подружкой, включает газ на кухне, оставляет там сигареты и зажигалку и уезжает по делам. После этого девушка закуривает, и дом взрывается вместе с ней. После этого голос говорит: «Так даже дешевле, чем пристрелить её», и начинается гитарное соло. Сейчас я думаю: с чего мы взяли, что взорвать целый дом было дешевле, чем купить пистолет и застрелить девушку? Мы явно не были величайшими драматургами. Кстати, женский голос в этой песне принадлежит девушке тогдашнего владельца студии. Скажу честно, что звучала эта барышня не очень убедительно. В конце трека Дуг рассказывает шутку «для внутреннего пользования» и перевоплощается в Элвиса Пресли. Наверное, в этом отношении мы опередили Helloween, с той лишь разницей, что мы были куда мене талантливыми.

Думаю, что задержка в выпуске демо была связана с микшированием. Я помню, как Дуг несколько раз ездил в Порт-Ричи, чтобы внести какие-то дополнения в микс. Мы работали в  маленькой студии, и хотя уже в те времена стали появляться первые компьютеры, Skybound явно была не тем местом, где можно было встретить новейшие технологии. Конечно, по сравнению с  GDM Productions это был шаг вперёд, но всего лишь шаг. Мы не сумели подняться сразу на несколько ступенек и позволить себе работу в студиях вроде Morrisound. И всё же в Skybound были интересные приспособления. Например, эффект реверберации. Для тех, кто не знает, что это такое, объясню: это такие большие металлические штуковины, подвешенные в помещении, напоминающем шкаф. Когда нужно было наложить эффект ревербарации на запись, в этот шкаф помещалась колонка, благодаря чему интенсивность звука уменьшалась. Эти пластины ревереберации позволяли создавать весьма характерный звук. В “Slice of Hate” есть звук захлопывающейся двери с эффектом реверберации. Думаю, мы записали его, просто захлопнув дверь самого шкафа с металлическими пластинами. Поразительно, как с тех пор изменились технологии.

Наконец всё было готово, мы отдали мастер-тейпы для тиражирования и начали ломать голову над оформлением и дизайном вкладки в кассету. Как обычно, денег на это у нас не было, так что нам пришлось проявлять чудеса изобретательности. Удивительно, но мы оказались способны не только сделать нечто путное, но и создали, на мой взгляд, одну из лучших обложек демо-записей в истории тяжёлой музыки. И как обычно, лучшее в этой истории — не итоговый продукт, а история его создания.

Задумка заключалась в том, чтобы изобразить на обложке главного персонажа песни  “Dead of Night”. Мы решили, что это должно быть фото с подсветкой сзади, а персонаж должен держать настоящую косу с двумя лезвиями, которая была нарисована на лого Siren. Вообще, для таких вещей лейблы нанимают своим группам профессиональных фотографов или даже дизайнерские агентства. Но как мы все знаем, условия существования независимой метал-группы в 80-е годы были далеки от нормальных, и мы решили не выделяться.

Сделать косу с двумя лезвиями было не так уж и сложно, и в итоге выглядела она очень даже круто. Как я уже говорил, фото-сессия оплачивалась из несуществующего бюджета, так что нам приходилось пользоваться бесплатными или очень дешёвыми вещами. Например, со времён жизни в доме, где группа репетировала, у нас осталось несколько сценических ламп, и мы решили использовать их для подсветки, а старая дымовая машина дала нам возможность создать нужную атмосферу для фото. Профессиональный фотограф? Если бы! У каждого есть указательный палец, чтобы нажать кнопку на фотоаппарате, а для коллективных снимков фотоаппарат оснащён таймером. Оставалось только найти подходящее место для съёмок.

Обложка «Dead of Night»

Наш гитарист Факсон учился на парикмахера, но не подумайте, что он был геем. Люди из школы, в которой учился Факсон, любезно разрешили использовать их помещение в качестве места подготовки для нашей ночной съёмки. Школа располагалась в помещении торгового центра — между его стеной и стеной соседнего здания был прекрасный проход, который мы решили использовать для съёмок. Хочу обратить внимание, что фотосессия проходила в январе 1986 года. Когда большинство людей думает о Флориде, им на ум приходят солнце, пальмы и жара. Раскрою небольшой секрет о Солнечном штате — иногда в нём бывает минусовая температура. Как это обычно водится, та январская ночь выдалась морозной. Для съёмки я одолжил у своего соседа и бывшего гитариста Siren Хэла чёрно-жёлтые спандексы. Я никогда не чувствовал себя более беззащитным, чем стоя на морозе в таком прикиде. Блин, да я потом неделю не мог найти свои мужские «причиндалы» — настолько они съёжились!

Итак, мы прибыли в школу парикмахеров и принялись наводить марафет. Как же я скучаю по своим волосам! При случае помяните их стаканчиком чего покрепче! Для начала мы немного порезвились и пофотографировались в самой школе, а затем отправились на улицу, чтобы сделать то, ради чего мы пришли. Если мне не изменяет память, то всё прошло достаточно гладко. Помню, как я сидел на земле позади Дуга, наведя прожектор на его спину, пока он держал в руках лезвия. Тепло от прожектора хоть как-то согревало меня. Пощёлкав Дуга для обложки, мы отсняли и фотографии группы для вкладки. Поскольку всё это было до появления цифровых фотиков, то результаты фотосессии мы узнали лишь на следующий день. К счастью наших скромных способностей в фотографии хватило, чтобы сделать несколько удачных кадров, так что у нас появилось всё необходимое для тиражирования кассет. К концу января всё было готово, и мы приступили к рассылке демок и пресс-релизов.